После октябрьской революции 1917 года Россию постигли коренные изменения в устройстве не только политического уклада, но всего образа жизни и мышления. На смену буржуазным пережиткам должны были прийти новые, прогрессивные взгляды, которые не могли не коснуться быта людей. Новая идеология стремилась преобразить и внешний вид людей, вычеркнув из их жизни буржуазную моду и заменив её новым, художественным платьем для
трудящегося человека.

Но с 1921 года, с введением НЭПа, реальная картина жизни общества, вопреки программируемой идеологии, начинается сильно крениться в сторону «буржуазных» ценностей. Новая экономическая политика стала импульсом к развитию мелкого частного предпринимательства — процветали частные торговцы, ремесленники, которых более заботил не единый романтико-революционный порыв народа, но собственное благополучие. Как ни парадоксально, но большевики в лице разбогатевших нэпманов взрастили себе тех самых буржуа, о неминуемом свержении которых возвещал манифест коммунистической партии в 1848 году.

1920-е годы в культуре были временем относительной творческой свободы. И пока на уровне государственной власти, главным образом — при активной работе Народного комиссариата просвещения РСФСР под руководством Анатолия Луначарского, шло формирование «нового», соответствовавшего революционной идеологии искусства — авангарда, в «буржуазных» кругах развивалась своя, массовая, культура. Авангард был слишком сложен,
непонятен обывателям, которые стремились к более простым формам искусства и досуга. Эти формы, включая костюм, отвечали общеевропейским тенденциям времени.

На онлайн-лекции 4 ноября мы поговорим о противоборстве двух культур в советской действительности 1920-х гг. и увидим его даже на примере платьев из собрания Музея Москвы.